Группы «Сектор Газовой Атаки», «Монгол Шуудан» и «Смех» объединились для записи совместного трека!
Песня «Всегда вперёд» заряжает жизненным оптимизмом и категорически запрещает унывать и опускать руки в трудных жизненных ситуациях. Впрочем, сами музыканты давно уже доказали свое стремление идти только вперед и держать марку на протяжении уже десятилетий своего творчества.
В композиции содержится нецензурная лексика, поэтому слушайте ее в НАШЕм сообществе Вконтакте, а также на ресурсах «СГА».
Группа «Сектор Газовой Атаки» презентовала новый трек! Песню «Компромисс» коллективу помог записывать барабанщик «Казускомы» Максим Прокофьев.
Композиция близка каждому, ведь идти на компромисс в каких-либо вопросах выпадало без исключения, всем. В музыкальной части СГА представляет классический боевик с энергичными гитарами и глубоким басом. Выверенный звук, панк рок и драйв — гарантированы!
Смех с Мехом.Такого канала больше не будет!Зинуля,мы с тобой!❤️😘
Подписывайся на нас:
Новости, которые вас могут заинтересовать
Другие статьи по тегам
Наши лучшие материалы в вашей почте!
Наши лучшие материалы в вашей почте!
Наши лучшие материалы в вашей почте!
Наши лучшие материалы в вашей почте!
Подписывайся на НАШИ соцсети
и будь в курсе всех наших новостей
Источник: www.nashe.ru
Смех вместо страха. В отделении онкогематологии воронежской детской облбольницы №1 появились клоуны
Смех вместо страха. В отделении онкогематологии воронежской детской облбольницы №1 появились клоуны
РИА Воронеж Текст — Вера Хаустова , фото — Евгения Емельянова (архив), фонд «ДоброСвет»
Детская онкология сегодня лечится. Но процесс этот долгий и очень болезненный. Для ребенка на время терапии мир сужается до больничной палаты, медицинских процедур, врачей и лекарств. А вместо беззаботной радости и любопытства приходят боль и страх. Чтобы поддержать детей, благотворительный фонд «ДоброСвет» разработал проект «Клоунский патруль».
О том, как учились воронежские больничные клоуны и как впервые пришли в отделение онкогемотологии ВОДКБ №1, читайте в материале РИА «Воронеж».
Какие качества нужны больничному клоуну
Красный нос и причудливый костюм – такой образ клоуна нам знаком из цирка. У больничного клоуна есть и то и другое, но все же это не просто артист.
Больничный клоун помогает ребенку справиться со стрессом, пережить болезненную процедуру, расслабиться и успокоиться, а порой просто отвлечься, поиграть и пошалить. Он меняет в палате саму атмосферу, которая останется и после его ухода и приблизит ребенка к выздоровлению.
Канал «Смех смехом». Вся правда. Кто такая Зинка Белка Гусаева?
Наталья Шабанова
– Общение с больными детьми – очень деликатная тема. Нужно соблюдать баланс – где-то пожалеть, где-то подбодрить. Клоуном может быть только чуткий, понимающий, очень добрый человек, – рассказала координатор проекта «Клоунский патруль» Наталья Шабанова.
Больничный клоун в работе с детьми использует игру, юмор, фокусы, музыку, жонглирование. Но так как он находится на расстоянии вытянутой руки от ребенка, у него не должно быть яркого грима, бутафорского наряда, широких жестов.
Екатерина Гурьева
– Не надо хохотать, достаточно улыбки. Дети при близком контакте сразу чувствуют ложь, чрезмерную наигранность, – считает тренер клоунов Екатерина Гурьева.
Больничный клоун сотрудничает с психологами и врачами. В палату он может зайти только с разрешения ребенка. Визит в больницу длится от двух с половиной до трех часов. За это время пара клоунов посещает несколько палат в одном отделении.
Серьезный отбор
Фото — Евгения Емельянова
Желающих стать больничными клоунами было больше, чем ожидали в «ДоброСвете». Кандидатов сначала отбирали по анкетам, потом пригласили на собеседование. На нем нужно было не только отвечать на вопросы, но и показать свои творческие способности.
После первого блока обучения, когда стал понятен общий уровень актерского мастерства в команде, в школе осталось 11 будущих клоунов.
– Мы не гнались за количеством. Учеба предстояла интенсивная – шестичасовые занятия один раз в две недели. Важно было, чтобы ребята относились к ней серьезно, рассчитывали свое время и силы, – рассказала Наталья Шабанова.
Обучение
Татьяна Малмыгина
Татьяна Малмыгина загорелась больничной клоунадой три года назад. Узнав о «Клоунском патруле», сразу отправила анкету. По первому образованию она учитель музыки, была волонтером-аниматором в психоневрологическом диспансере.
Игорь Кукуев
Игорь Кукуев – тренер по импровизации и публичным выступлениям. На сцене он со школьных времен.
Юлия Пивоварова девять лет играет в «Театре равных».
Несмотря на разнообразный творческий опыт, участники сходятся в одном: клоунада – отдельный вид искусства.
Юлия Пивоварова
– Для меня было новым то, что в клоунаде нет заранее подготовленного сценария. Все происходит здесь и сейчас. Нужно ориентироваться на обстоятельства, свои чувства и чувства окружающих людей, тогда все сложится удачно, – поделилась Юлия.
Фото — Евгения Емельянова
Учились будущие клоуны три месяца. Из Казани к ним приезжала тренер Екатерина Гурьева.
– Я поняла, что это мое предназначение. Если занимаешься клоунадой, то нужно постоянно практиковать, а не только в больнице или во время учебы. Но то, чему учишься в клоунаде – импровизировать, перестраиваться, извлекать опыт из ошибок, – очень помогает и в семье, и в работе, – рассказала Екатерина Гурьева.
В обучении было пять блоков. О страхах, мотивации, самопомощи и ресурсах говорили на вебинарах с психологом, которые проходили в онлайн-формате.
Фото — Евгения Емельянова
На тренингах учились взаимодействовать в парах, чувствовать партнера. Это важно, потому что к детям клоуны приходят тоже в паре, чтобы помогать друг другу, давать передышку тому, кто устал.
На занятиях искали свой образ, узнавали и лучше понимали себя. Обучение больничной клоунаде предполагает глубокую внутреннюю работу, ежедневные практики, развивающие чувство сопереживания, внимательность, стрессоустойчивость. Взрослым людям, которые любят все контролировать, непросто делать упражнения на раскрепощение, играть и баловаться.
– Однажды нужно было на занятии очень заинтересованно изучать пол или болтик на стуле – трогать, рассматривать, может, лизнуть. Такое возможно, если почувствуешь себя ребенком, «выключишь» голову, – отметил Игорь Кукуев.
Фото — Евгения Емельянова
Чтобы раскрепоститься, участники, кроме всего прочего, гуляли по улицам города в клоунских нарядах.
– Это было самым ярким моментом для меня. Я не смущалась и не стеснялась, прямо летала под музыку и радовалась улыбкам прохожих, – поделилась Татьяна Малмыгина.
Были в школе и танцевальные занятия, и уроки жонглирования. Отдельный блок был посвящен работе в больнице: как там все устроено, как вести себя в этой обстановке.
Поиск образа
Во время учебы будущие клоуны собирали свой образ постепенно – из особенностей характера, манеры двигаться и говорить. Не нужно было ничего придумывать, только найти клоуна внутри себя.
Например, Татьяна Малмыгина превращается в восточную красавицу Сесе (на китайском – «спасибо») в ярко-алом сарафане, с белой панамой на голове. А еще в компании есть хулиганистый клоун Жвачка с красным шарфиком и в кепке.
– Он непослушный, активный и заводной, но может и погрустить. Клоун должен быть разным. Если он всегда веселый, это может в какой-то ситуации помешать, – рассказал Игорь Кукуев.
Фото — Евгения Емельянова
Юлия Пивоварова пока не определилась с образом окончательно.
– На одном из мастер-классов я поняла, что моя стихия – воздух. Хочется подчеркнуть это своим костюмом. Что-то летящее и легкое, – поделилась она.
Костюм для клоуна имеет большое значение с психологической точки зрения – он помогает перевоплотиться, оставить все заботы и проблемы за дверью.
«Сиять» – завершающее упражнение в школе клоунов. Надеть нос, зайти в комнату и поменять в ней атмосферу без каких-либо действий – только присутствовать и дарить то, что внутри.
– Важно поверить в свою силу. Тебе не нужно много реквизита, чтобы отдавать свое внимание и внутреннее тепло. Это было мое главное напутствие перед выходом учеников школы к детям, – рассказала Екатерина Гурьева.
Первый выход
В детское отделение онкогематологии больничные клоуны пришли 11 сентября. Екатерина Гурьева была с ними. От идеи прийти в образе клоуна она отказалась, решила, что ее ученики должны привыкать работать самостоятельно.
Клоуны переоделись в отдельном кабинете, немного потанцевали и, напевая песенку, поехали на третий этаж. Кто-то свистел в свисток, кто-то гремел погремушкой. В тихой больничной обстановке – необычное зрелище. Потом клоуны разделились на пары и зашли к детям. В отделении находятся пациенты от полутора до 18 лет – к каждому нужно найти подход.
– Встретили нас по-разному: кто-то был уставшим, например подростки, кто-то активно играл и радовался, кто-то был под капельницей и просто наблюдал за нами. Постепенно переживания уходили, неожиданно включились знания, которые нам давали на обучении, и мне стало спокойно, – поделился Игорь Кукуев.
Юлия Пивоварова рассказала, что время в образе клоуна пролетело незаметно. Она почувствовала огромный всплеск энергии, от детей совсем не хотелось уходить – только идти дальше и дальше по палатам.
– От ребят и от родителей был большой отклик. Они улыбались, верили в наши игры, сыпали, например, «волшебную пыль» на свой завтрак. Мне казалось, что я могу горы свернуть, – вспоминает Юлия Пивоварова.
В отличие от Игоря и Юлии Татьяна Малмыгина совсем не волновалась. Более того, она призналась, что больше переживала, выступая перед коллегами, чем перед детьми. Ее клоунесса Сесе была плаксива и меланхолична, плакала, потому что хотела съесть курицу, шла на запах, но нигде не могла ее найти.
Позитивная и яркая Мася, которая была в паре с Сесе, утешала и обнимала ее. В игру быстро включились девочка Маша и ее мама. Они тоже пытались помочь Сесе найти курицу.
– Мы поменяли атмосферу, настроение в палате. Классно, когда тот, кто устал от больницы, начинает улыбаться. Мы делаем это не только для детей, но и для родителей, – сказала Татьяна.
Приходить к маленьким пациентам онкогематологического отделения ВОДКБ №1 клоуны будут раз в неделю.
«Грустить не давала работа». 100-летняя жительница Воронежской области – о нелегком труде в годы войны
Источник: riavrn.ru
Закадровый смех — как появилась раздражающая многих подсказка для тупых зрителей
Закадровый смех в зарубежных и отечественных комедиях и шоу бесит многих. Когда-то казалось, что наше кино и телевидение минует чаша сия (мы ведь не какие-то тупые американцы), но нет — мода добралась и до нас. Откуда взялась традиция подсказывать момент, когда нужно смеяться и зачем она нужна вообще?
Многие считают, что закадровый смех появился вместе со звуковым кинематографом и ему не более 100 лет. Но эксперты уверены, что история этой раздражающей медийной технологии уходит корнями в глубокую древность и использовалась еще в античном мире.
Летописи гласят, что в III веке до нашей эры драматург-комедиограф Филемон из Эллады нанимал людей, чтобы те освистывали спектакли его соперника Менандра и заливисто хохотали на его собственных премьерах. Не брезговал подставными зрителями и римский тиран Нерон, имевший творческую натуру. На его унылые поэтические вечера сгоняли легионеров, которые аплодировали и шумно выражали восторг талантам диктатора.
Театр в Древнем Риме
Но впервые смех из зала стал трендом в XVI веке во Франции. Поэт Жан Дюрат, сомневаясь в своем таланте и благодарности зрителей, раздавал бесплатно билеты на свои выступления, с условием, что приглашенный будет активно поддерживать автора. Опыт переняли и другие поэты, актеры и музыканты — такой подход почти наверняка гарантировал успех и славу, хоть и серьезно бил по карману.
Мода на искусственные восторги привела к появлению в XIX столетии новой профессии — клакер. Этим нехитрым ремеслом занимались не слишком щепетильные люди, готовые ради денег на многое. Они за деньги организовывали успех или провал представления, в зависимости от желания клиента.
Карикатура, изображающая работу клакеров. XIX век
Клакеры, в большинстве случаев, не давили количеством или шумом. Они использовали в своей работе психологический эффект, называемый в наши дни «Социальным доказательством». Он заключается в том, что люди имеют привычку неосознанно присоединяться к чужим эмоциям, если не слишком уверены в себе или в своей оценке происходящего.
Небольшая группа клакеров, таким образом, могла ловко манипулировать практически всем залом, обеспечивая успех бездарностям и провал гениальным премьерам. Известен рассказ Влада Дорошевича о случае с Федором Шаляпиным, произошедшим в 1901 году перед выступлением великого русского баса в миланском театре Ла-Скала.
Памятник политикам-клакерам. Оказывается, есть и такие
После того как оперному певцу предложили свои услуги клакеры, он на следующий день отправил в крупнейшие политические газеты Милана письмо следующего содержания:
Ко мне в дом явился какой-то шеф клаки и предлагал купить аплодисменты. Я аплодисментов никогда не покупал, да это и не в наших нравах. Я привез публике свое художественное создание и хочу ее, только ее свободного приговора: хорошо это или дурно. Мне говорят, что клака — это обычай страны. Этому обычаю я подчиняться не желаю.
На мой взгляд, это какой-то разбой.
Еще в первой половине XX столетия клакерство во всем мире было обычным явлением. Существовали даже специальные агентства, предлагающие услуги подсадных зрителей. Выступающему нужно лишь было оставить заявку и оплатить услугу — половина успеха представления была гарантирована.
Луи-Леопольд Буальи. Вход в театр перед началом бесплатного представления, 1819
В начале 20-х годов с ростом популярности радиоспектаклей, клакеры переместились в студии радиостанций. Смех на заднем плане создавал ощущение присутствия на реальном спектакле. Именно из таких радиоспектаклей родился такой востребованный сегодня жанр как ситком. «Комедии ситуаций» с радио перекочевали на телевидение и в начале своего существования на равных соперничали с «мыльными операми».
Но аудитория ситкомов была более обширной, чем у мелодрам — они собирали у экранов телевизоров не только домохозяек и старушек, но и мужчин, в том числе молодых. Закадровый смех, характерный для комедийных радиопостановок, стал фирменной «фишкой» ситкомов во всем мире.
Ситкомы снимали в студиях, примерно так же как сегодня снимают развлекательную передачу «Вечерний Ургант». Смеющиеся люди оставались за кадром, но при этом, смеясь там, где это было нужно по сценарию, задавали тон всему действу, происходящему на съемочной площадке.
Позже ситкомы начали снимать без зрителей, в киностудиях. Материал стал более качественным, так как появилась возможность делать дубли, озвучивать действие и даже накладывать спецэффекты. Но вскоре выяснилось, что телезритель воспринимает шоу в новом формате не так, как это хотелось их создателям, а несколько отстраненно.
Чтобы исправить положение на съемочные площадки начали снова приглашать зрителей, для звуковой поддержки. Но новые шоу были не чета старым — они снимались кропотливо и долго, поэтому присутствующие в павильоне уставали и начинали скучать и жаловаться.
Представьте ситуацию, когда вам нужно смеяться над 10 дублями одной и той же сцены, причем подряд. Что не делали режиссеры ситкомов, чтобы развлечь гостей. Иногда приглашали даже стендап комиков, чтобы те не давали клакерам скучать.
Машина Дугласа
Мучения и поиски длились до 1953 года, пока звукоинженер Чарли Дуглас не придумал так называемую «машину смеха». Умелец создал треки из разных образцов смеха и привязал каждую дорожку к кнопке устройства. Теперь он мог играть эмоциями как на фортепиано, создавая уникальные композиции из хохота, которые звучали очень убедительно.
Сначала аппаратом пользовались для корректировки неудачных записей, но затем он вошел в повседневный обиход. Современную версию этого устройства мы можем слышать в популярных ситкомах по сей день. Жутковатая шутка по поводу того, что в современных шоу звучит смех мертвецов соответствует реальности — большинство записей помнят еще первую машину смеха Дугласа.
В начале 90-х годов создателям ситкомов пришлось вернуть зрителей в залы — это сделали для того, чтобы удержать зрителя. Живой смех и реальные эмоции людей в зале, как ни крути, заменить суррогатом на 100 процентов не получится. При этом режиссеры начали немного хитрить, подбирая аудиторию в соответствии с тематикой шоу.
Типичная ситкомовская массовка
Для сериала «Женаты. С детьми», прародителя нашего «Счастливы вместе», приглашали военнослужащих, которые почему-то живее всех реагировали на коллизии. Популярный в нашей стране ситком «Друзья» также снимали с присутствием аудитории, в основном молодежной. Кстати, в этом телешоу есть несколько секретов, о которых мы как-то рассказывали.
У нас в стране живой смех в павильоне не прижился из-за больших дополнительных расходов, поэтому мы продолжаем слушать смех покойников из современного аналога машины, изобретенной полвека назад Дугласом. Нужно сказать, что в начале 2000-х, когда закадровый смех появился в отечественных шоу, зрители восприняли его по-шаляпински, можно сказать, в штыки. Вероятно, сказалась прямолинейность и отвращение к фальши нашего зрителя, взращенного на суровом и беспощадном советском реализме.
Добавляйте нас в закладки — тут можно посмотреть лучшие посты недели, месяца, года и за все время существования сайта «Новости в фотографиях»
Источник: bigpicture.ru